«Вверхшифтеры выходного дня»: Поднебесная вакансия. Часть 1: «скважина журнал», медные казаны и КФУ vs CPU

В узких кругах Борис Платов и его супруга Алиса известны как руководители студии старинного танца Fleur de la danse (читай здесь) и организаторы балов в стиле XIX века. Борис и сам похож на современника Пушкина и декабристов. Ничуть не удивился бы, скажи он мне, что живёт на средства от своего поместья. Но нет, поместье у Бориса отсутствует, а его доход равен зарплате сотрудника Института геологии и нефтегазовых технологий КФУ.

В этом качестве в начале декабря 2019 года Бориса Платова пригласили в China Petroleum University (CPU). А он, как и положено человеку XIX века, в деталях описал свои впечатления от командировки (формально наш герой был в отпуске) в серии остроумных и богатых на детали путевых заметок. С разрешения Бориса публикую избранные места из этих заметок.

Китайский аврал

«В конце рабочего дня ко мне подходит коллега и сообщает интересную новость. Оказывается, один из китайских университетов ищет русского преподавателя для чтения курса лекций по каротажу (исследованию нефтяных скважин – А.Е.) на английском языке. Так это ж я такой преподаватель!

После получения одобрения от начальства созваниваюсь с представителем китайского университета. На забавном русском языке он объясняет, что им нужен преподаватель по «скважина журнал». Тут игра слов – «каротаж» на английский переводится как well logging, а это словосочетание можно перевести на русский как «скважина журнал». Я скидываю китайцу по смс свою электронку, чтобы он прислал подробности. Обещает вечером выслать».

Разговор состоялся за 9 недель до вылета Бориса в Китай, а официальное приглашение от китайского университета он получил только спустя семь недель. В этот промежуток времени уместились переговоры с начальством, которые пришлось начинать заново из-за метаний принимающей стороны, попадание Бориса в больницу, оформление и переоформление китайской визы, которая в отличие от «шенгена» существует не в двух, а в 15 вариантах.

«Вот у нас в России любят всё откладывать на последний момент, а потом героически выдерживать аврал. Видимо не только у нас так…», – резюмирует итог своих хлопот Борис.

Дефицит скамеек

«Курс лекций я даю в Циндао. Это курортный город на побережье с шикарными пляжами. Правда, в декабре там +5, ну да мне всегда «везёт» с погодой. Летел с пересадками в Москве и Пекине. В самолёте до Пекина разговорился с соседкой-китаянкой, от которой узнал, что «спасибо» по-китайски звучит как «си-си»…

Пекинский аэропорт впечатляет, но возникает мысль, что из трёх возможных пунктов, – построить циклопических размеров здание, установить огромные арт-объекты и поставить скамейки для пассажиров, – у строителей нашлось денег только на два пункта. Угадайте какие… Зато арт-объекты зачётные: по всему залу стоят огромные медные казаны. Молодцы, китайцы, знали ведь, что я из Казани!

А ведь наступило 5 декабря. У меня день рождения. Хорошо хоть жена напомнила, а то я с этим перелётом всё забыл. Пару дней назад мой коллега сказал, что я этот день рождения запомню. В итоге лежу и сплю на бетонном полу, подложив под голову рюкзак. Романтика, однако… Ты можешь быть приглашён в ведущий университет ведущей страны мира, но какой в этом толк, если ночевать всё равно придется на холодном бетонном полу.

В самолёте до Циндао над иллюминаторами висят высказывания китайских философов. Вольный перевод одной из мудростей: «Школьное образование – это не ночной горшок». И ведь не поспоришь... В аэропорту меня встретил один из аспирантов университета (он не представился) и проводил к машине. В роскошном «фольксвагене» с кожаным салоном на приборной панели два флажка – КНР и СССР. Мне здесь начинает нравиться.

Вкусно до слёз

Несмотря на то, что аэропорт находится в черте города, мы ехали больше часа (причём, даже проехались в туннеле под морским проливом). Виды из окна удручающие: новые серые однотипные жилые здания за 20 этажей перемежаются с промышленными объектами. И огромное количество дорожных развязок в 2-3 уровня. Неуютно как-то.

Около одиннадцати дня прибыли в гостиницу. Тут со мной встретился профессор Шао (мы с ним переписывались). С виду очень суровый мужик небольшого роста. Английский у него не очень… Договорились встретиться в 13.40 в холле. В 14.00 уже будет лекция.

В 12 пошёл на обед. В ресторане отеля никто не говорит по-английски. Точнее некоторые из них думают, что говорят, но я такой английский не знаю. Причем, когда официантка что-то не может объяснить на ломаном английском, она переходит на китайский. Ну, конечно, так сразу понятнее стало!

У входа в ресторан - большой ряд аквариумов с живыми рыбами, моллюсками и прочими морскими тварями. Всё шевелится, ползает – решил, что морепродуктов сегодня не хочу. В итоге заказал себе рис, тушёную говядину с овощами и чай. Чай – жутко крепкий и чёрный без сахара. Рис – обычный белый рис, пресный (вообще ни грамма соли и специй). Говядина - вроде вкусная, но на мой вкус явно переперчённая. Аж слёзы из глаз и икота началась. Да, с едой тут будет непросто.

После еды и глажки рубашек я отправился на встречу с профессором Шао, который отвёз меня в университет. Надо сказать, что на машине поездка заняла две минуты, пешком было бы пять. Корпусы университета – серые бетонные коробки в стиле 70-х. Не чета нашему белому зданию с колоннами. В аудитории - хорошее оборудование. На занятие пришли 35 студентов, из них только 4 девушки.

Кооперация для отпора

Профессор Шао уверял, что все мои студенты знают английский и проходили курс интерпретации каротажа. По ходу лекции выяснилось, что о каротаже они не знают вообще, а английский понимает человек семь. Но я же не сдаваться приехал! Рисовал графики, показывал на пальцах, объяснял простыми словами. Под конец лекции у некоторых в глазах читалось понимание. В перерыве подошли несколько студентов, явно не китайцы. Оказалось – это иностранные магистры из Кении, Афганистана, Пакистана и Азербайджана. Вот такой международный класс собрался.

Сегодня дал только две лекции, после чего профессор Шао повёл меня смотреть каротажные лаборатории. Оснащение неплохое, но приборы, в основном, старое. Но что ещё более удивительно, ни в одной лаборатории никого нет. Совсем. Мне показали их компьютерный класс, с софтом Шлюмберже. Этот софт им подарили в 2016-м, а нам – в 2014-м. И компьютеров всего 12. И тут мы круче.

Вечером меня пригласили на ужин. В ресторан отеля пришли профессор Шао и двое его коллег. По-английски они все трое говорят не очень, хотя Шао ещё ничего. Я спросил, а почему им был нужен именно российский преподаватель? На что последовал примерно такой ответ:

«С момента создания нашего государства в 1949 году, со времени Сталина, между нашими странами была налажена дружба. Многие советские специалисты приезжали в Китай и учили наших инженеров. Сейчас, когда США давят на Китай и Россию, нам необходима тесная кооперация для отпора. Наши лидеры – Си Цзинпин и Путин – очень хорошо поладили. И я решил пригласить преподавателя из России по политическим мотивам.

Во время ужина пили соевое молоко (так себе на вкус) и местное пиво. Все ждали, что я буду этим пивом восхищаться, но я и от чешского-то пива был не в восторге – не любитель. Меня поздравили с днём рождения и заставили съесть тарелку супа с одной, но очень длинной макарониной. Здесь такая традиция – чем длиннее макаронина в супе на день рождения, тем дольше проживёшь.

Всё, теперь пора ложиться спать. Завтра будет новый день и новые свершения».

Под редакцией и с дополнениями Алексея Егорова