«Вверхшифтеры выходного дня»: «Делать» врагов России и не только их

Закат «утренней звезды»

На первом этаже здания Нацмузея со стороны улицы Профсоюзной находятся реставрационные мастерские. В одной из них трудится Хабар-мурза – так коллеги в шутку именуют завотделом исторической реконструкции и по совместительству руководителя военно-исторического клуба «Витязь» Владислава Хабарова. Интерес к реконструкции у него возник в далёком 1990 году во время экспериментальной археологической советско-американской экспедиции на городище Аркаим.

 «Кроме раскопок, – рассказывает Хабаров, – мы учились разным древним ремеслам, например, изготовлению кремниевых наконечников стрел. К слову, технологии каменного века самые трудные для реконструкции. Чтобы это понять, возьмите кремень и попытайтесь получить от него отщеп. Если вы не знаете, как это делать, вы просто расколете камень».

В том же году Хабаров побывал на Хоббитских игрищах под Красноярском, после чего приехал в Казань и собрал в музее свой первый клуб «Моргенштерн». В контексте такого названия сегодня на ум приходит одноимённый хит известной рок-группы Rammstein, но для Хабарова «утренняя звезда» (по-немецки morgenstern) – это средневековая булава с шипами. Тем не менее, в 1997 году клуб поменял свое название на более патриотичное – «Витязь».

Никакой магии

Историческая реконструкция и всё, что связано с Толкиеном, – это варианты ролевых игр. Причём, если первое зачастую направляется государством, то второе – исключительно движение снизу. И далеко не всегда ролевая игра связана с фэнтези. В биографии моего собеседника, к примеру, была игра «Осада Монсегюра» про события Альбигойских войн во Франции. Там, по словам Хабарова, «никакой магии, только исторические реалии».

Чтобы стать одним из «витязей», достаточно прийти на заседание клуба и заявить о своём желании заниматься той или иной эпохой.

«Если наши интересы совпадут, - развивает тему Хабаров, – пожалуйста, собирай экипировку. Это недешёво. Допустим, полный комплект русского егеря начала XIX века стоит порядка 120 тысяч рублей. В этом плане у нас нельзя быть бедным и ленивым, а можно быть либо бедным и работящим – тогда ты всё делаешь сам, либо ленивым и богатым – тогда ты всё покупаешь. А лучше всего быть богатым и работящим».

Средневековье и наполеоновские войны – два наиболее популярных для исторической реконструкции периода. Они и зрелищные, и за давностью лет окружены в массовом сознании ореолом романтики и воинской доблести. Один и тот же человек может выезжать на тусовки с разными клубами. Так, Илья Комадоров из челнинского клуба «Варяг» играет воина Западной Руси времён Куликовской битвы, но на фестиваль «День Бородина» выезжает вместе с казанским клубом «Арсенал».

Движение патриотично по своей сути, но соображения исторической правды требуют, чтобы кто-то играл или, как говорят реконструкторы, «делал» врагов России. Владислав Хабаров, к примеру, делает французов.

«Я много раз выезжал егерем 21-го егерского полка, – объясняет он свой выбор, – и был свидетелем такой картины. Толпы «русских», «французов» – жалкая кучка, но они наступают и более того побеждают, потому что так по сценарию положено. Ну согласитесь, это смешно. И мы с ребятами решили, что соотношение «французов» и «русских» в клубе будет фифти-фифти».

Немецкое качество                       

Занятие реконструкцией – это ещё и возможность эксклюзивно, в хорошей компании и без привязки к туроператору увидеть Европу. Так, «витязь» Виталий Зайцев при скромной зарплате старшего научного сотрудника Нацмузея в октябре 2014 года съездил на военно-исторический фестиваль «Битва народов» в Лейпциге с остановками во Вроцлаве, Дрездене, Нюрнберге и Праге.

Свои впечатления от поездки Виталий подытожил в обстоятельном отчёте, выдержки из которого позволяют лучше понять субкультуру реконструкторов и отличия российского её сегмента от европейского. Итак, слово Виталию Зайцеву.

«Непосредственно перед отъездом люди дозакупались алкоголем. По слухам, водка в Германии обещала быть плохой, поэтому следовало провести с собой по максимуму нашей водки. Слух этот впоследствии подтвердился – немецкая водка оказалась 36-градусная и с нехорошим сивушным запахом…

Без происшествий миновав польско-германскую границу, многие в автобусе запели песню «День Победы». Возможно, эту песню услышали немецкие полицейские, потому что сразу нас остановили, заставили выгружать вещи из багажника и стали проверять загранпаспорта по базе данных. Проверив аусвайсы и рассмотрев парусиновые палатки, они позволили грузить вещи обратно. Это случилось вовремя для всех – ведь в следующем слое вещей уже лежали ружья…

Уже в первый день мимо лагеря стали часто проходить строем иностранные отряды. Они шли под барабанный бой и флейту. Создавалось впечатление, что именно такие парады и есть главное занятие иностранных реконструкторов. Немцы зачастую ещё и пели хором. Скорее всего, это были безобидные песни, однако нами они все равно подсознательно воспринимались как фашистские…

Немного отдышавшись (после тренировок – А.Е.) и развесив одежду на просушку, я с несколькими ребятами воспользовался возможностью посетить ярмарку. По пути нам встретился старик в инвалидной коляске и в фуражке в окружении большого семейства из нескольких поколений. Старик спросил нас, кто мы такие, и даже спел с Хабаровым несколько куплетов из русской песни. «Знает еще старшее поколение русский язык», – заключил Хабаров…

Игра в лошадки

На следующий день утром выяснилось, что кончилась вода в бочке, и бочку немцы увезли, что вызвало волну возмущения в лагере и реплики типа «обыкновенный фашизм…» С 8 часов утра мы были лишены возможности умываться, готовить еду и мыть посуду. Питьевой воды оставалось в обрез, её бережно сливали в пластиковые бутылки и распределяли по ранцам. Но деваться было некуда, нужно было готовиться к битве. Утро ушло на кручение бумажных патронов, каждому полагалось накрутить минимум по 20 штук…

До начала сражения к нашему отряду подошёл офицер и попросил выделить во время боя пару человек на роль раненых, чтобы санитары могли утащить их на носилках в госпитальную палатку. Санитарами, кстати, были калужские ополченцы в зелёных мундирах и цилиндрических меховых шапках. Мы переглянулись между собой: никому не хотелось выйти из боя на добрых полчаса, чтобы в палатке быть разукрашенным гримом и потом ещё искать свою часть на поле. Хабаров всё же обещал дать одного человека, но не самого легкого, как настаивал офицер, а реально больного Марата, который с утра чувствовал себя неважно из-за приступа астмы. Оценив фигуру Марата, офицер вздохнул, но все же поблагодарил за раненого…

Минус баталии – это относительно малое количество кавалерии. Например, несколько колоритных уфимских башкир были почти всей русской кавалерией. В Европе вообще плохо с конями, их в принципе мало и аренда страшно дорогая, а своих коней привозить обычно нельзя. Если же люди привозят своих коней, то часто возникают проблемы с ветеринарными справками. Видимо, проблемы возникли и в этот раз, в силу чего на наших глазах целые отряды улан и кирасир лихо скакали, зажав между ног палку с головой лошади, сделанной из подручных материалов…

Несколько раз мы художественно падали убитыми, особенно когда враги давали по нам дружные залпы. Залпы им удавались потому, что всё кремневое оружие у европейцев настоящее, стреляющее. Кремневое и капсюльное оружие по европейским законам не считается оружием, а по российским – считается. Поэтому европейцы редко приезжают в Россию на фестивали, ведь на границе у них часто отбирают ружья, а россияне у себя и за границей зачастую вынуждены обходиться так называемыми «петардниками», по сути – игрушками, заряжаемыми с дула китайской петардой и без рабочих замков…

В целом, вся битва было очень затянута, начиная от раннего утреннего выдвижения и бессмысленного «ревю» с часу до двух, и заканчивая общей длительностью баталии в два с половиной часа. В результате зрительские трибуны к 16 часам сильно опустели…»

Что ж, удовольствие на любителя или лучше сказать ценителя военной истории, для которого участие в реконструкции битвы ценнее элементарного комфорта и восьмидесяти тысяч рэ (с поправкой на текущий валютный курс), не считая расходов на экипировку. С другой стороны, где как не на поля боя, пускай и не всамделишного, можно почувствовать пресловутое живое дыхание истории.

Алексей Егоров