Альберт Жалилов: «Уже став вокалистом, я стал искать татарские произведения»

- Вы родом из Астрахани, но при этом заслуженный артист Татарстана. Как так вышло?

- На самом деле, часть моих родственников, моя ветка родословного древа, из Казани. Бабушка, дедушка, сестры, братья – поэтому в Казани я провел часть детства. А потом, в более сознательном возрасте, я уже приезжал сюда и с сольными концертами, и выступал на Универсиаде, на нескольких праздниках – в общем, мы давно на «ты», обожаю этот город. Многие казанцы считают, что в городе ничего особо не меняется, а вот для меня, например – человека, который видел еще ту, старую Казань – «Детский мир», Баумана, ее кафе с живыми попугаями (речь о кафе «Сказка») – было удивительно видеть, как преобразился город – насколько он поменял лицо, стал современным мегаполисом, который при этом обладает национальным колоритом.

- Так в какой момент возникла эта грань между «старой» и «новой» Казанью?

- Думаю, что я пропустил лет 10 – за это время Казань отпраздновала тысячелетие, город отстроился. Я в это время как раз учился, а когда началась концертная деятельность и я приехал в качестве артиста сюда, город уже изменился.

- Кстати, по поводу вашей учебы: вы по основному образованию все-таки не артист, правильно?

- Первое – юридическое, а второе – консерватория.

- Первое образование вы получили для себя или, может, для семьи?

- Дело в том, что когда в девятом классе я впервые по-серьезному вышел на сцену, что-то поменялось в моем сознании. В жизни я был интровертом, но сцена этого не терпит – поэтому мне пришлось себя преодолевать, и тогда что-то, что было во мне, проснулось. Школу я закончил очень хорошо – с медалью, но это было как преображение, которое со мной случилось в последние два года. До этого я был троечником. Но потом мне стало интересно получать знания – в любых предметах. И на юридический я тоже хотел поступить искренне, тем более, что у меня долгое время ломался голос.

Уже в университете, курсе на втором, голос вернулся – окрепший, мощный – и юриспруденция стала идти параллельно с пением.

Опять же, в юриспруденции я работал – у меня были выигранные дела, победы в научных конференциях. Поэтому здесь не было резкой смены деятельности. Но закончив юридический факультет, я уже понимал, что в первую очередь мне интересно творчество – даже не как профессия или дело, а судьба.

- А как семья отнеслась к переходу? Ведь, выходит, вы не все детство посвятили исключительно пению?

- Мои родители – не из творческой среды (точнее, папа – архитектор, но это довольно далеко от вокала), поэтому не было такого, чтобы меня схватили и повели учиться только пению. Я развивался комплексно, окончил художественную школу, занимался языками, спортом. А вот в 13-14 лет вопрос встал уже ребром, и мама сказала: «Давай я отведу тебя к педагогу в музыкальную школу, она послушает. Скажет, что есть данные – будешь петь». Мы пошли, педагог что-то разглядела, и я начал учить свое первое произведение – «Аве Мария», буквально сразу стал солистом хора. Так ведь бывает – например, Муслим Магомаев рассказывает, что его учили на пианиста или композитора, но в один момент к ним пришли гости и сказали: «Пусть что-нибудь сыграет, ну там, из Баха или Моцарта на рояле».

Он так разозлился, что сел за рояль и начал петь каватину Фигаро. И все в шоке – никто не знал, что у парня такой голос. Не сравниваю себя с ним, конечно, но у меня получилось так же спонтанно.

- И  все-таки, что в вашем случае сыграло большую роль – талант или начальное образование? Можно ли исключительно кровью и потом добиться стажировки за границей?

- Все равно талант должен присутствовать. Есть вещи, которые тебе сложно изменить в себе, хотя любого человека так или иначе можно научить петь. Другое дело, что, возможно, такой человек не сможет выступать на профессиональной сцене, потому что помимо технологии есть еще огромное количество других нюансов.

- А каких, например?

- Элементарно – быть гармоничным на сцене. Как говорят учителя по актерскому мастерству, на сцене все мы голые. Сразу видно все, в том числе скованность, поэтому человек должен чувствовать себя уютно. Это достигается, ко всему прочему, внутренней работой. Как один из моих педагогов, замечательный пианист, говорит: «Мы воспитываем не музыканта, а личность».

В жанре, в котором я выступаю, нет ни микрофонов, ни средств, которые могли бы прикрыть твои недостатки – то, что наработал, то и можешь представить публике. Поэтому, как говорят, 10 процентов должно быть таланта и 90 – работы.

- По поводу жанра – какой все-таки «ваш»?

- Направления – оперное, эстрадное, классическое (а в Европе еще говорят «классический кроссовер» – то есть сочетание классики и эстрады) – очень разные. Опера, например, в первую очередь все же спектакль, где ты играешь образ. В концертах ты – и есть персонаж. Мне нравится и то, и другое. Они друг другу не противоречат, это два направления, которые, наверное, должны идти вместе.

- Вроде как бывает, что оперным певцам сложно перестроиться на эстрадную манеру?

- Да нет, есть например замечательный оперный певец, солист Мариинского театра Василий Герелло – я его спрашивал: «Василий, как вы переходите?» – «Никак не перехожу. Как пою в оперном театре, так пою и здесь». Конечно, добавляются нюансы, но сказать, что различия кардинальные – явное преувеличение. Правда,  в опере есть четко прописанная партитура – что и как ты должен петь – есть образ, оркестр, постановка. В концерте этого нет: ты – человек, не персонаж, прикрыться нечем. Многие не чувствуют себя гармонично в формате концерта, и я знаю таких оперных певцов – они просто не хотят.  

- Касательно вашего опыта стажировки и выступлений за рубежом: есть ли заметные различия в отношении людей к пению, опере в частности, там и здесь?

- Я не замечал, притом, что у меня были концерты на разных континентах. Единственное, что, например, в Африке музыка в целом другая. То есть люди там изначально воспитываются и привыкают к другому звучанию. И чтобы донести европейскую культуру, ты должен людей определенным образом настраивать - если поешь на русском, надо ввести их в курс дела. Необязательно понимать текст – все может передать характер музыки, твой тембр. Но важно объяснить, что, например, «Я вас любил» - это когда герой любил девушку, но вынужден от нее отказаться в пользу мужчины, которого она полюбила. Краткое представление – и люди уже иначе воспринимают выступление. Им становится интересно.

- А есть ли у вас цели или мечты в вокальном плане?

- Всегда надо стремиться к лучшему. Мне, например, очень радостно выступать с казанским оркестром La Primavera – это приятные эмоции, ведь ты работаешь с профессионалами и уже не думаешь, как играет музыка, можешь расслабиться и петь, как тебе бы хотелось, как должно. В этом – стремлении к совершенству – и есть суть нашей профессии, иначе смысла заниматься творчеством нет.

- О выступлении, классический вопрос в Татарстане: знаете ли вы татарские песни?

- Конечно. Я люблю татарские песни, в особенности классические и народные. Их я услышал от бабушки. В Астрахани мы все-таки находились в русскоязычной среде, но когда я приезжал сюда, мы с бабушкой и дедушкой говорили по-татарски. Уже став вокалистом, я стал искать татарские произведения – как не полюбить романсы Рустема Яхина? Салиха Сайдашева? Именно эта музыка – народная – может быть экспортирована в любую страну, она везде буде интересна. Потому что то, что делается на татарской эстраде, мне например не особо близко, это – внутренняя история Татарстана, она актуальна здесь.

А вот народный материал, который представляет высшую степень таланта татарской музыки, всю глубину ее истории, и нужно показывать везде – я проверял, исполнял татарские песни в разных странах. Реакция потрясающая.

- Тогда в завершение, не могли бы вы рассказать о том, как вы сохраняете голос? Очевидно, нельзя простужаться?

-Так, к сожалению, не всегда получается. Знаете, при перелетах я могу вылетать из страны с температурой +30, а прилетать в -30. Как говорил один певец, семь дней в году мой голос находится в идеальном состоянии – но в эти дни нет концертов.

- Просто, например, курение может сильно влиять на голос. А как у вас с вредными привычками?

- Ну, курение никому добра не делает. Я просто не пью и не курю – никогда даже не пробовал, наверное, потому и не тянет особо. Опять же, мои друзья и знакомые, например, не злоупотребляют – наоборот, они занимаются спортом, это сейчас в тренде. Что хорошо для меня - любой спорт только укрепляет голос.

Камилла Закирова