Проект «Вверхшифтеры выходного дня»: Drumатичное событие

Храм-музей

Начало концерта изначально планировалось на 19.00, но по каким-то причинам его перенесли на полчаса вперед. Отличный повод осмотреть Вселенский храм изнутри, тем более что к стыду своему прежде мне доводилось это делать только из окна поезда.

Как объяснила Флюра Галеева, сестра покойного архитектора храма Ильдара Ханова, от пожара, в основном, пострадали буддийский зал и трапезная с мебелью из корней и веток деревьев, судя по фотографиям, очень красивой.

В христианском зале возникло желание поставить свечку перед одной из икон, настолько это место казалось намоленным. Помещение с галереей женских портретов я не смог идентифицировать.

Индуистские богини? Но почему тогда у них арабские имена? На самом деле, все оказалось банальнее. Это работы Ильгиза Ханова, брата Ильдара, который продолжает заниматься храмом и его восстановлением.

Серия называется «татарские красавицы» и посвящена Сююмбике.

Небольшой концертный зал был забит до отказа. Здесь, как и почти везде в храме, висели фотографии с изображением Ханова и его скульптурных работ, украшающих Набережные Челны. Сидевшая рядом женщина в хиджабе в связи с этим заметила, что не подобает в храме так много напоминать о его создателе.

Противоречие во вступительном слове перед началом концерта сняла племянница Ханова и по совместительству солистка Sunset Orchestra Эльвира Галеева. Она сказала, что ее дядя не верил в скорый приход человечества к единобожию и потому называл свое детище «архитектурным символом всех религий, музеем религий». Надо также иметь в виду, что Вселенский храм не имеет государственной поддержки. Для его нормального функционирования, достройки, а после пожара и реконструкции приходится взимать символическую плату за вход – 50 рублей. Это норма для музеев, а не храмов.

Трансмузыкальный продукт

Сам концерт длился чуть больше часа. Приятно удивила великолепная акустика и по-домашнему уютная обстановка в зале. Люди пришли сюда с маленькими детьми, садились из-за нехватки сидячих мест на пол, обнимали друг друга за плечи и никого это не смущало.

Композиции Sunset Orchestra вызывали ассоциации с первыми каплями дождя на водной глади озера, нежным прикосновением рук и… дегустацией марочных вин.

Поясню: если из бутылки вина аккуратно вынуть пробку, звук будет вполне себе ханговым, по крайней мере, мне так кажется.

Композиции переходили одна в другую плавно, создавая ощущение потока. «Поскольку все наши инструменты в одной тональности, а количество нот ограничено, – объяснила потом Эльвира Галеева, – сложно придумать кардинально разные мелодии, как на фортепиано. Те или иные аккорды как бы зашиты в инструменте при его изготовлении. Из-за этого создается ощущение, что композиции похожи. Но само звучание инструмента, за счет нескольких обертонов, заложенных в одной ноте, весьма богато».

Стоит заметить, что швейцарские мастера Феликс Ронер и Сабина Шерер в 2000 году (совсем недавно!) изобрели ханг для медитаций. Однако, как это бывает со всяким удачным изобретением, оно зажило своей жизнью. Ханг очень полюбился оркестрам этномузыки, где он удачно гармонирует с диджериду, шаманским бубном, варганом и другими исконно народными инструментами. Изюминку концерту Sunset Orchestra придавали калимба (африканская «музыкальная шкатулка») и… битбокс в исполнении Рубина.

Солнце зайдет…

«Из какого металла сделан ханг? Судя по цвету, из меди» – спрашиваю я Рубина после концерта.

– Нет, из азотированной стали. Две полусферы спаиваются или склеиваются специальным составом. Цвет может быть каким угодно.

– Какое место ханг занимает в ряду других инструментов?

– Ханг находится на стыке мелодики и перкуссии. Это гармонически настраиваемый стальной идиофон.

– Когда ты начал играть на нем?

– В 2008 году. В то время ханг стоил 3 тысячи евро, причем, чтобы его купить, нужно было от руки написать письмо мастеру в Берне. Сегодня ханг изготовляют и в России, но это по-прежнему изделие ручного труда. Цена одного инструмента – тысяча евро.

– Можно ли научиться игре на ханге, не имея музыкального образования?

– В нашем ансамбле есть девушка без такового. Чтобы освоить ханг, достаточно иметь чувство ритма. Любому человеку это под силу. Собственно, обучению игре на ханге я и занимаюсь в свободное от концертной деятельности время. У меня есть школа «Альгамбра» в Москве и Петербурге. Думаю над тем, чтобы открыть школу в Казани.

– Помещение, пускай и такое атмосферное как этот храм-музей, на мой взгляд, не самое подходящее место для этой цели…

– Согласен. Поэтому при любой возможности мы стараемся выбираться куда-нибудь на природу. Например, на побережье Индийского океана, где в свете совершенно фантастического закатного солнца и родилось название нашего ансамбля.

Алексей Егоров