Разговор о «Свидетелях»

Какие аспекты деятельности «Свидетелей» стоят за судебным решением? Реально ли в административном порядке ликвидировать значительную религиозную общину? Эти и другие вопросы корреспондент «Вверх» адресовал экспертам: члену рабочей группы Совета Федерации по подготовке предложений по совершенствованию законодательства РФ в сфере защиты российских граждан от мошеннических действий сект Ларисе Астаховой, известному разоблачителю сект из Москвы Александру Невееву и доценту кафедры гуманитарных дисциплин Российского исламского университета Юрию Иванову.

Лариса Астахова: «Общество устало от их проповеди»

– Главным образом, Минюст в требованиях о ликвидации ориентировался на факты распространения предметов, запрещенных к обороту в РФ, в данном случае – книг и брошюр, входящих в списки экстремистской литературы. Это обоснованное требование. Многие суды признавали литературу «Свидетелей» экстремистской, бывали случаи, когда одна и та же книга запрещалась по нескольку раз.

Нужно понимать, что обвинение ориентировалось на противоправные действия. Не важно, совершают эти действия пожилые люди или молодые, атеисты или верующие. Могу категорически утверждать, что литература эта хранилась и использовалась, в том числе на богослужениях, хотя сами «Свидетели» это отрицают.

Часть материалов они продолжали использовать для распространения, переписывая их от руки, что как бы выводило деяние за рамки действующего законодательства – раздавалась не книга, а рукописные тексты.

Маловероятно, что «Свидетелям» удастся опротестовать решение суда в апелляционной инстанции, так как факты распространения Минюсту доказать удалось. Гипотетически, при наличии аналогичных деяний, запрет через суд может быть применен к любой религиозной организации. Для этого у организации должен появиться некий продукт (книга, видео и т.д.), который будет признан экстремистским и внесен в соответствующий реестр. Если организация не перестанет распространять этот продукт, ей будет вынесено предупреждение. Игнорирование этого предупреждения повлечет за собой судебный процесс.

Меня спрашивали, могут ли «Свидетели» повести себя как саентологи, которые после решения Мосгорсуда о ликвидации Саентологической церкви Москвы просто поменяли вывески на своих офисах. Однозначно нет, так как в случае с СЦМ речь шла о ликвидации централизованной религиозной организации, которая перерегистрировалась как религиозная группа. Все саентологические организации в стране не запретили. Перерегистрация не противоречит нормам закона. Чтобы пойти по этому пути «Свидетелям» потребуется доказать, что они не состоят в связи с материнской церковью, а это невозможно в принципе.

Опасаюсь, что подпольная жизнь не пойдет на пользу «Свидетелям». В то же время, не обнаруживаю в обществе агрессии по отношению к ним – общество устало от их проповеди.

Имеющиеся случаи жалоб в правоохранительные нормы связаны с фактами, когда в семье верующих умирает ребенок от того, что ему не перелили кровь по религиозным соображениям. Соседям сложно принять, что вера выше жизни собственных детей. В таком случае может быть проявлена агрессия.

Александр Невеев: «Еще одно проявление мирового лидерства России в борьбе с экстремизмом»

– Обвинение «Свидетелей Иеговы» в экстремизме основано на судебных экспертизах материалов, применяющихся этой сектой для вербовки новых членов. Речь идет о книжках, брошюрах и номерах журнала «Сторожевая башня», а также об интернет-ресурсах. В этих материалах были найдены такие проявления экстремизма, как «возбуждение религиозной розни» и «пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его религиозной принадлежности или отношения к религии». Ликвидацию «Свидетелей» я оцениваю как еще одно (наряду с операцией против ИГИЛ – запрещенной в РФ террористической организации) проявление мирового лидерства России в борьбе с экстремизмом. 

Отсутствие у «Свидетелей» юридического лица затруднит осуществление деятельности по вербовке новых членов – не понятно, каким образом и за чей счет ввозить вербовочные материалы, кто будет арендовать помещения для собраний.

Ходьба по квартирам, являющаяся своеобразной торговой маркой «Свидетелей», тоже становится весьма затруднительной, поскольку миссионер должен быть представителем именно организации, юридического лица.

Еще труднее «Свидетелям» будет осуществлять эксплуатацию своих членов в форме принятия пожертвований, в том числе и таких, как квартиры и другое имущество. 

Есть ли риски маргинализации и радикализации иеговистов в России? Считаю, что «Свидетели» – это и так весьма радикальная и в высокой степени маргинальная организация. Ее члены существенно отделены от всего общества, исповедуют ценности и подчиняются нормам, далеким от общепринятых. Когда мы сажаем преступника в тюрьму, мы понимаем, что есть риски углубления его погружения в криминальную среду и деятельность, тем не менее, мы не можем не посадить преступника в тюрьму, если иное не предусмотрено законом.

Юрий Иванов: «Государственные органы сами создают условия для нарушения закона»

– Насколько позволяют судить публикации в СМИ, Минюст обосновал свою позицию наличием некоторых призывов экстремиского содержания в публикациях «Свидетелей» и пропаганде религиозной исключительности вероучения. Но все религиозные учения претендуют на исключительность и истинность. Призывы, угрожающие общественной опасности, в достаточном количестве можно найти и в любом «священном писании». Все зависит от интерпретации.

Я регулярно посещал собрания казанской общины «Свидетелей» на протяжении нескольких лет, но прямых призывов к экстремизму не слышал.

Наоборот, на каждом собрании звучат пожелания благополучия и покровительства божественных сил государственным структурам – от городской до федеральной.

Хотя это тоже можно представить как демагогию и прикрытие экстремизма. Переливание крови, по поводу которого было много шума, «Свидетелями» только рекомендуется, но не запрещается. Разумеется, на примере одной организации нельзя делать широкие обобщения. Точно также на основании отдельной личности или отдельной организации нельзя делать выводы общего характера обратного порядка. 

Решение суда не запрещает верующим отправлять ритуалы частным образом. Но что значит частным образом? Представьте ситуацию, когда в соседней квартире соберется 10-15 человек или более и на протяжении нескольких часов будут совершать молитвенное собрание. Как свидетельствует пресса, уже зафиксированы факты обращения граждан в полицию по поводу незаконных собраний на частной квартире. Если власти надеются таким образом преодолеть религиозность последователей «Свидетелей», то это вряд ли. Кто-то, может быть, и отойдет, но остальные только укрепятся в своих убеждениях. Ведь они страдают за веру. Не зря же на их собраниях так много внимания уделяется преследованиям первых христиан.

С моей точки зрения, государственные органы сами создают условия для нарушения закона, толкая значительную часть общества на практически нелегальную деятельность. И пойдите потом проверьте, чем занимаются на таких собраниях: то ли Богу молятся, то ли еще чем занимаются. В качестве примера приведу факт деятельности широко известной организации «Белое братство» (ЮСМАЛОС). После ее запрещения в судебном порядке, деятельность этой организации не прекратилась. В частности, она действовала в Казани. Я сам неоднократно встречался с ее миссионерами то в фойе ДК Химиков, то еще где-нибудь. Спросите у любого чиновника, отвечающего за связь с религиозными организациями, что они знают о ЮСМАЛОС сегодня? Каков будет ответ? Регистрация любой религиозной общины, прежде всего, направлена на возможность поставить ее деятельность под государственный контроль. Другое дело, что контролем серьезно заниматься некогда или не хочется.

Для полноты картины мы попробовали взять комментарий у кого-нибудь из руководителей казанской общины «Свидетелей». Безрезультатно – телефон МРО не отвечает, а верующие на просьбу сообщить контакт конкретных лиц ссылались на 74-ю статью Конституции (о запрете распространения информации о частной жизни лица без его согласия). И, похоже, не только я не могу с ними связаться. Как сказал мне один религиовед, пожелавший остаться неизвестным, «после запрета СИ в России они все куда-то «исчезли».

Алексей Егоров