Такой разный – Тукай

– Фанис Радифович, когда в вашей жизни появился Габдулла Тукай?

– Это было в четвертом классе. Наша классная учительница взялась поставить спектакль по «Шурале». Мне дали роль Былтыра. Сам я, конечно, хотел играть шурале. Для меня это был образ такого простодушного чертенка, как в киносказках Роу. Тем не менее, я отнесся к своей роли со всей серьезностью, на которую только был способен в 11 лет. Я перечитал все сказки Тукая и много размышлял над тем, что он хотел сказать устами своих персонажей.

– И к каким же выводам вы пришли?

– Не суй пальцы туда, куда тебя просят… (Смеется.) Ну это сказка об очевидных вещах – о том, что в самой безвыходной ситуации не нужно опускать руки, проявлять хитрость и смекалку. И о том, что сила без ума ничего не значит. Тот спектакль, кстати, прошел на ура, его даже потом показывали в деревенском доме культуры. Итак, Габдулла Тукай, «Шурале» и моя первая роль, благодаря которой я почувствовал в себе тягу к актерству.

– По моей информации, вы играли Тукая…

– Не совсем так. К одному из юбилеев поэта Ильгиз Зайниев поставил литературно-музыкальную композицию, в которой я читал Тукая. Всего 18 стихотворений. С этой композицией я объездил весь Татарстан и многие регионы России. Кроме того, я занят в спектакле «Свет моих очей». Спектакль поставлен по пьесе Туфана Миннуллина, написанной по мотивам сказки «Шурале».

В приказе о постановке я значился как исполнитель роли шурале, а в итоге играю персонажа по имени Рим. Не везет мне с шурале…

– Какое из тукаевских стихотворений вам нравится больше всего?

– Они все мне нравятся и каждое чем-то своим. «Не уйдем» - стихотворение о Родине, которая для нас не только Казанская губерния или вот теперь Татарстан, но и вся Россия. «Родной язык» - стихотворение, ставшее национальным гимном, особенно актуальное сегодня, когда изучение татарского языка стало делом добровольным. «Поэт» - грустное и одновременно оптимистичное стихотворение о том, что настоящие поэты не стареют душой.

Поэты умирают, но, пишет Тукай: «Зря вы плачете! Вы остаетесь в этом мире. Жалейте себя, а не нас».

– Вы читали Тукая в переводе на русский язык?

– Знаете, одна московская компания выпустила аудиосборник Тукая на татарском и русском языке. Стихи для него читали ваш покорный слуга и Ринат Тазетдинов. И у нас сложилось впечатление, что в оригинале смысла больше. Опять же на перевод накладывается личность человека, который переводил. У Ахматовой, например, Тукай получился более лиричным, чем он был на самом деле.

– Вам доводилось читать поэта в прижизненных изданиях, на арабском шрифте?

– Доводилось. Ужасно трудно – сидел со словарем, переводил. Я думаю, если читать Тукая в оригинале, то 80 процентов текста современный татарский читатель просто не поймет.

У него много слов из фарси, из арабского, старотатарского языка. Язык очень сильно изменился, в том числе и в плане произношения.

– Вы много где были с гастролями. Тукай действительно поэт, известный во всем тюркском мире?

– Вне всякого сомнения, это так. В мае 2012 года я был ведущим церемонии открытия памятника Тукаю в парке Эйюп в Стамбуле. Присутствовали президент нашей республики, мэр Стамбула и огромное количество горожан, которые внимательно слушали стихи Тукая, повторяли вслух некоторые общие для наших языков слова, аплодировали в перерывах. Статистика говорит, что татарская литература самая популярная переводная литература в Турции. Это заслуга многих наших авторов, но, в первую очередь, Тукая. Я объясню почему - не каждый читатель, повзрослев, захочет познакомиться с прозой Гаяза Исхаки или Амирхана Еники, а вот детство его точно не пройдет без сказок Тукая. Они притягательны для людей всех возрастов.

 – К слову о сказках. Не так давно на экраны вышел фильм «Водяная» с вашим участием. Почему в основу сценария фильма были положены сказки, записанные Каюмом Насыри? Почему не Тукай?

 – Это режиссера Барыкина надо спросить. Но мне кажется, ответ очевиден. Татарские народные сказки в оригинале очень страшные. Вы правильно сказали: сказки, записанные Каюмом Насыри. Стараниями Насыри они не потеряли своей самобытности, остались такими же страшными, а это то, что надо для жанра «детского ужастика», в котором снят фильм.

У Тукая, напротив, сказки добрые. Нечистая сила в них не пугает, а дает читателю нравственный урок.

– Есть образ Тукая, созданный в советское время. Согласно нему поэт чуть ли не боролся с царизмом. Сегодня, напротив, акцент делается на аполитичности Тукая, его зацикленности на своих комплексах и переживаниях. Какой образ ближе к реальности?

– У нас в театре работает Ильдус Ахметзянов – блестящий знаток творчества Тукая, знающий все его стихи наизусть. Так вот он в архивах видел тукаевские стихи, которые нигде не печатались. И вряд ли когда будут напечатаны, потому что эти стихи… неприличные. В них поэт предстает хулиганом, балагуром, человеком, сохранившим в душе мальчишескую жилку озорства.

– А каким было отношение поэта к религии?

– В советское время старались не замечать стихов Тукая, где он положительно отзывался о религии. И, наоборот, акцентировали внимание на критике поэтом современного ему мусульманского духовенства.

В стихотворении «Муллы» у него, например, есть строки: «Настолько ленивы и тупы духовные эти скоты».

На основе этих и других подобных строк может сложиться впечатление, что Тукай был атеистом. На самом деле, недостойных мулл и ишанов он бичевал как глубоко верующий человек. Об этом у него тоже немало строк. Так, в стихотворении «Поэт и голос» Тукай пишет: «Как веры нет, когда весь мир – ее простор, свет торжества, когда ислам есть истина, А истина всегда права». А в стихотворении «Когда на жизненном пути…» восклицает: «Так кто же грешным людям дал кнут Наказания, скажи? Никто, никто! Бог справедлив, Бог судит и не терпит лжи».

Другими словами, при всей своей гениальности Тукай был живым человеком. А живой человек он всегда с недостатками и вне каких-либо рамок.

Сергей Елизаров